Похороны с Владимиром Тагвеем (14.03.18)

Похороны с Владимиром Тагвеем (14.03.18)

Трудно говорить об этом занятии. Оно оставило огромное впечатление, а взамен забрало много сил. Опустошило и вместе с тем освободило от скопившегося эмоционального хлама. Столько слёз у нас на занятиях ещё не было.

Началось всё с безобидной разминки и кривляний. Затем необходимо было прислушаться к своим чувствам и выразить их с помощью тела. При этом чувства могли и должны были меняться. При этом рождались небытовые движения. Никаких ограничений по расположению в зале не было. Можно было бегать по нему или просто лежать в уголке.

Следующее задание: броуновское движение, при этом необходимо фокусироваться на предметах и людях на 3-5 секунд. Должна быть разная продолжительность фокусировки. Потом меняли фокус внимания по хлопку на седьмой скорости (выше средней), и только на предметах. Оказалось непросто быстро реагировать и находить новый объект внимания.

После этого мы разбились по парам. Один человек просто слушал, а другой пытался его в чём-то переубедить, изменить. При этом попытки должны были оставаться тщетными, и тем самым заставлять говорящего проявлять ещё большее упорство. Менялись ролями.

Следующее задание заключалось в том, что все мы ходили по залу и по сцене в броуновском движении, а по хлопку между сценой и залом возникала непреодолимая стена. Все кто оказался на сцене в этот момент – страстно стремились в зал, потому что там находится что-то важное для них: лучшая жизнь, самореализация и пр. И то же самое для тех, кто остался в зале: они всей душой стремились на сцену (но при этом не надо было изображать пантомиму пробивания стены). Цель – максимально себя накрутить. По следующему хлопку стена падала, и мы могли с облегчением и радостью попасть в нужное место. Однако затем звучал ещё один хлопок, и мы вдруг осознавали, что здесь всё не то, и нам во что бы то ни стало нужно обратно. Снова накручивали себя, и снова по хлопку стена падала. Это упражнение получилось очень сильным для меня. Я сделала подложку, будто очень хочу лечь в свою кровать и уснуть, но мне приходится второй час укачивать своего беспокойного ребёнка, готового в любой момент начать истерику. Чувство загнанности в ловушку, отсутствия выбора и неудовлетворённости. И вот она – моя долгожданная кроватка и заслуженный отдых! Я радуюсь и наслаждаюсь этим моментом, пока вдруг снова не появляется стена, и я понимаю, что ребёнок остался за ней. Ох…

После этого мы достали ручки и бумажки и стали писать письмо самим себе, но от имени людей, которых в нашей жизни больше нет (либо он умер, либо остался в “прошлой жизни”). Нужно было перевоплотиться в этого человека, представить, что он хочет мне сказать (обижен или благодарен), какими словами – и записать всё это на бумаге. Мне удалось хоть немного перевоплотиться только на последнем абзаце. До этого я выражалась своими словами, и досадной лёгкостью их узнавала. Но этот последний абзац действительно звучал в моей голове голосом человека, которого уже нет в живых. Многие плакали.

Потом мы спрятали письма, поделились на пары и рассказали друг другу импровизированный монолог на тему “кто я”. Я не совсем верно поняла задание, как потом догадалась (судя по всему, оно было нужно для возвращения в себя после перевоплощения в другого человека), и вместо обычных фактов о себе начала вести философское рассуждение на тему “Кто же я?”. Но мои слова нашли такой неожиданный душевный отклик у моей партнёрши, что я ни разу не жалею о своей ошибке. Она ответила мне тем же искренним рассказом, как будто душа поговорила с душой. Очень проникновенно. И кстати, цель задания всё равно была выполнена. После этого мы перечитали письма так, как будто действительно только что его получили.

И вот подошла очередь самих Похорон. Я уж думала, что самое трудное позади. Но нет! Владимир расставил 4 стула в углах сцены и под ней и на каждый положил бумажку с названием эмоции: “смех”, “отвращение”, “печаль”, “гнев”. Мы написали или изобразили на бумажке черту своего характера/ситуацию из жизни, от которой больше всего хотелось бы избавиться, вычеркнуть, похоронить. Выходили по одному (остальные сидели, отвернувшись, в глубине зала, чтобы не смущать идущих в этот сакральный момент, хотя не подглядывать было очень трудно). Необходимо было, приближаясь к стулу, взращивать в себе эмоцию, которая была на нём указана. В каждой точке необходимо было звучать на максимальных оборотах этой эмоции. Если смех – то истерический, если печаль – то полнейшее горе. И всё это применительно к выбранной черте характера или событию. Высмеивать, затем испытывать отвращение, затем печаль, затем гнев и в конце концов – выкинуть истерзанную бумажку в урну и закричать в открытой позе (раскинув руки вверх). Я шла среди первых, поэтому моё эмоциональное выражение в особо запретных случаях (выражение гнева и крик “наизнанку”) получилось очень скромным. Но в конце мне разрешили наверстать и таки прокричаться. Непередаваемый кайф.

Это было мощно, временами страшно, временами заразительно. И очень интересно. Я бы никогда не увидела своих однокурсников (и надеюсь, что не увижу в обычной жизни) в таких проявлениях. После мы сели в круг и поделились своими впечатлениями и сложностями. Владимир сказал, что все мы были прекрасны, и что на сцене вершился невероятный по своей силе спектакль. И честно говоря, я с ним согласна, хотя до сих пор мне было трудно поверить, что человек может быть красивым в проявлении уродливых чувств. Это занятие (как и другие из курса “жестокости”) направлено на то, чтобы на сцене мы пользовались своим эмоциональным инструментом без фальши и наигрыша. Чтобы не изображали, а выражали настоящее чувство. Мне многое стало понятно. А ещё я чувствовала приятную опустошённость и полное удовлетворение, возвращаясь домой. Спасибо Владимиру за занятие и моральную поддержку в финале!