Ночная. 28.03.2014. Попытка рефлексии.

Автор Алёна Курта

“Это у тебя нет пороков? *смеется* Во-первых, ты куришь, *загибает пальцы*, во-вторых, ты мерзнешь, а об остальном *прислоняет оставшиеся пальцы к середине ладони* мы сейчас с тобой очень серьезно поговорим”

Я не очень понимаю, правда, как можно задавать вопрос: «ну, как тебе «ночная»? И тем более, я не знаю, как на такие вопросы вообще можно отвечать, укладывая «себя» в «хорошо», «плохо», «без претензий». Это можно объяснить? Мне бы так не хотелось суметь объяснить себе себя словами.

фото 1 (1)

Состояния, если они настоящие, это, как книга в библиотеке – надолго. Конечно, пока кто-то ее не возьмет почитать и забудет отдать. Или не нарисует на страницах пометки, хорошо если карандашом. Если у тебя зрительная память, ты запросто можешь открыть там, где хочется, и наоборот – не открывать там, где знаешь, что лучше не надо. Но это невозможно, пока ты не прочтешь до финальной точки. В «ночной», как с книгами, если интересно, хочется растянуть последних пару страниц надолго, сочиняя себе то походы за яблоками, то срочный стакан воды. В «ночной» есть один, на мой взгляд, секрет – ее нельзя взахлеб.

Я не знала, что я буду «читать». Обычно, книги живут рядом со мной своей жизнью, они по умолчанию так же свободны, как и я. Хотят – порадуют сюжетом, хочу – не дочитаю до конца. Здесь так нельзя – твоя свобода в том, что ты не можешь не дочитать до конца.

Самые первые впечатления «после» были озвучены на балконе уставшему за нами следить модератору, мне казалось, я была полна вопросов. Я просто забыла, что все вопросы становятся неактуальными на день второй, когда сознание начинает обретать не совсем привычные, но знакомые формы. Помню, что я говорила о собственной ненависти к голубям и о том, что удивительно, во что может поверить человек.

В первые 15 минут партнер удивительным образом «вкрутил» меня в историю, придав мне качества, звук, разобрав меня на пороки и приведя меня к выбору, какую историю дальше мы будем рассказывать друг другу. За три часа мы с партнером вкусили как минимум 11 сюжетов Польти, белогривые лошадки подсознания катали нас на разных аттракционах, на которых так искренне каталось, словно этот парк развлечений уже давно изведан и полюблен. Тут впору употребить слово «вера». Правило «идти от себя» работало хорошо, и не случилось ни одного момента, который бы я не прожила, хотя некоторые, стоит признать, были прочитаны как-то быстро и не до конца.

После «ночной» и стихов Аронзона на завтрак, сон не складывался, хотя и случился. Ты уже не ты, ты – еще не ты, но ты уже едешь танцевать танго с незнакомыми тебе людьми. С ночной –  в дневную. Учитель просит танцевать без объятий, установив расстояние в 50 см. Удивительно, как можно чувствовать других людей, не касаясь их щек. Язык не повернулся сказать, что я танцевала без рук. Так же, как и при полном погружении невозможно существовать «моно» во время «ночной» без партнера. Это когда, чтобы любить человека, тебе не надо, чтобы он был рядом. Это когда твое «здесь и сейчас» – это «здесь и сейчас» этой истории, и ты, не смотря на то, что успела умыть лицо и одеть удобную одежду (кстати, советую будущим участникам – день и ночь очень сложно находиться в одной и той же одежде, устает тело, устает лицо, хочется и раздеться, и освежиться; благо вы играете «дома», это допустимо и логично, навряд ли вы спите в том, в чем ходите по улице), не «вываливаешься» из «игры».

Конечно, любое отношение, состояние и эмоция, качество и глубина – вопрос личной интерпретации. Сейчас, войдя в утро второго дня рефлексий, я иногда еще очень чувствительна к переживаниям, которые догоняют то за завтраком, то посреди ночи. Некоторые из них хочется закрепить, и хорошо, что у тебя есть «конспект» и духовный наставник, которая «читает» твою спину и говорит, что я со своими ногами, которые терпнут, на правильном пути.

Мой пятилетней выдержки друг накануне задал мне вопрос: «А зачем ты все это с собой делаешь? Это же такое издевательство над чувствами. Я бы не смог. Ты еще приведи домой человека с улицы и поживи с ним неделю, изучая теорию и глубину». Такие реакции нормальных людей логичны и понятны. И «Алена, а у всех этих участников есть семьи? Мужья, жены и любимые? А если захочется целоваться?» тоже. Я не знаю, как можно отречься от себя, изучая собственную веру. Ты веришь в голубые стены, в то, что в доме нет тапок, потому что вы не любите гостей, в «блин, неужели сложно починить кран, чтобы из него так не хлестала вода». Живые люди, imho, в этих «Маше» и «Леше» были сразу. По крайней мере, такое ощущение у меня точно было. Диалоги часто меняли направления, эта река то была без дна, то пятки четко ощущали илистое дно, ласкающее мизинцы.

Есть ночь, квартира, кухня, подъезд, лифт без кнопки «стоп», балкон, с которого прекрасно летят цветы. Есть только эти два человека, которые хотят жить, которым страшно, страшно любить, не суметь, сделать выбор, признаться. Закон этюда никто не отменял, и белое становилось черным, боль – оправданием, запах – дверью. Удивительным образом партнер, не щадя, был щедр на рай и ад, а ты, согласно предписанию, ешь, жуешь, и, глотаешь, наплевав на отсутствие информации, конфета с ядом или без. Но ты не можешь не доверять. Без безоговорочного доверия не стоит даже проситься на «ночное занятие», если вы не готовы умножить привычную зону комфорта и личного пространства на ноль, узнать температуру собственного тела и создать новый мир –  тоже не стоит. Первая истина, которую мы научились готовить на занятиях – ты и твое тело –  это инструмент; только на первый взгляд может казаться, что вы лишаете чего-то партнера –  все, что вы стопорите специально – вы отбираете у себя.

Это была моя вторая «ночная». Они обе разные. Единственное общее – ни первый, ни второй раз я не врала себе, и если в первый раз (а на то он и первый раз) ты, кажется, совершенно не понимаешь, что надо делать, но хорошо получается все равно, из-за бережного отношения партнера к тебе и обстоятельствам, то во второй – ты летишь вместе с цветком с третьего этажа, настолько вживание происходит само собой.

Глупо не понимать последствий приема наркотического средства, и смешно сетовать на то, что тебя «гребет», после того, как ты проглотил немного «нового себя». Должно «грести» (я правильно применила это слово?). Иначе нет смысла. Но после каждого приема наркотика наступает утро и организм, в моем случае в ритме аргентинского танго, выводит из нас «токсины», оставляя рядом с проектором только те слайды, которые можно смотреть в темной комнате и считать их точками на возрастающей кривой твоего собственного развития. Ты знаешь, как обнулиться, но оттягиваешь этот момент. Ты понимаешь, что для перезагрузки просто достаточно увеличить количество сна и постирать футболку.

Моя партнерша по дискуссиям на темы, на которые с обычными людьми нельзя, всегда говорит: смотри шире. Чувствуй шире. Она понимает, что для меня «привет» если это всего лишь «привет» – не интересно. Так вот если шире, то весь этот театр, все эти упражнения, этюды, «плоты», «шары», стихи, монологи – заведомая долгосрочная наркомания. Знаете, почему? Потому что невозможно не подсесть на «себя», которого ты ощущаешь, осязаешь, знаешь на вкус и глубину, с желанием верить, что «еще есть, куда углубляться».

На последнем занятии танго мои партнеры благодарили меня за то, что я разрешаю им себя вести. Я благодарила в ответ. Театр без благодарности бессмысленный. Я не знаю, за что мне сейчас больше хочется поблагодарить партнера: за наркотик, за анестезию, за то, что не убил, зато, что не пожалел, за плюс 2 минуты?

Я готова ответить на вопрос: «Алена, как ночная?». Отвечаю. Совершенно искренняя ненависть к хлопкам, состояние наполнения, а не опустошения. Интересно, вкусно, мне нравится моя тахикардия;  я продолжаю расширять пропасть между мной и другими людьми, которые не познали за жизнь то, во что я замочила ладони за последние полгода, и которых я учусь любить, хотя в реальной жизни тапок в моем доме тоже нет; некоторые моменты из этого всего я бы не хотела прожить в реальной жизни, и не желала бы этого партнеру. Но если бы мир случайно обнаглел и  сервировал на обед эту цепочку событий, то я бы хотела прожить все это именно так. Добавив разве что немного алкоголя, молока в кофе, предварительно наплевав на все табу.

Кстати, об этом.

Хотела бы сказать всем ценителям гротеска и гиперболизации: а) все, что было на «ночной» – было между партнерами, и вам не остается ничего, как только уважать эту приватность, запивая чаем всякого рода собственное любопытство; б) момент интерпретации – это всегда тонкая грань, и большое спасибо модератору, что ему хватило собственной глубины думать не так, как он смотрит; в) развенчаю все ваши догадки о том, что разбила (!) партнеру лицо – какая неприкрытая ложь – я не просто разбила, я его еще и съела на десерт.

Спасибо Тане Джафаровой и Сереже Анчуткину за организацию, Саше Олешко за инициацию в январе и наушники (без них я бы сейчас все это в симпатичном оупен-спейсе не написала), Мише Кострову за то, что находит время учить нас, терпит наши этюды и не всегда интересные мысли, и верит в наш потенциал, заведомо зная,  что бывших «наркоманов» в театре, как и в жизни, не бывает. Всем «соседям» спасибо за атмосферу, комфорт передвижения. Ну и конечно же, СПАСИБО партнеру –  я наконец-то купила красное платье, которое не могла купить месяц – все сочиняла фасон, дурочка, вместо того, чтобы позволить красному платью, как говорит Анчуткин, просто с тобой случиться.

Я лично исполнена желания пожарить картошку, и верю, что люди не могут разучиться это делать.

фото 2 (1)1 фото 3 (1)1